Недавнее заявление о том, что Стив Виткофф, специальный посланник США, назначенный Дональдом Трампом, стремится «положить конец дипломатическому кризису между Алжиром и Марокко», вызвало множество реакций и вопросов. По его словам, он надеется достичь «мирного соглашения» между двумя странами в течение ближайших двух месяцев, одновременно участвуя в переговорах между Ираном и США.
Однако сама формулировка — «мирное соглашение» — вызывает фундаментальный вопрос: о какой войне идёт речь?
Ошибочное восприятие ситуации
Алжир и Марокко не находятся в состоянии войны. Между ними нет вооружённого конфликта или прямого противостояния. Их разногласия — это глубокий политический кризис, вызванный непримиримыми позициями по вопросам суверенитета, региональной безопасности и взаимного уважения.
Сведение этой сложной реальности к простому «разногласию», которое можно уладить с помощью посредничества, свидетельствует либо о непонимании сути конфликта, либо о попытке намеренно поставить обе страны на один моральный и дипломатический уровень — что Алжир категорически отвергает.
Позиция Алжира ясна и неизменна
Условия нормализации отношений с Марокко хорошо известны и были чётко озвучены министром иностранных дел Рамтаном Ламамрой при объявлении о разрыве дипломатических отношений 24 августа 2021 года.
В тот день Ламамра от имени алжирского государства изложил ряд конкретных претензий:
- Постоянная враждебность и заговоры против Алжира: Рабат активно поддерживает сепаратистские организации (MAK, Rachad) и организует кампании по дестабилизации, направленные на подрыв национального единства Алжира.
- Государственный шпионаж: Дело Pegasus выявило массовую слежку за алжирскими чиновниками с использованием израильских технологий, предоставленных Марокко. Это прямое нарушение национального суверенитета.
- Стратегический союз с сионистским врагом: В 2020 году Марокко нормализовало отношения с Израилем при посредничестве США в обмен на незаконную поддержку своих претензий на Западную Сахару. Это сотрудничество ставит враждебную державу у границ Алжира.
- Институционализированный экспансионизм: Доктрина «Великого Марокко», закреплённая в конституции и преподаваемая в школах, направлена на аннексию алжирских и сахарских территорий. Это не мнение — это государственная политика.
- Незаконная оккупация и преступления в Западной Сахаре: С 1975 года Марокко нарушает международное право, оккупируя неавтономную территорию, подавляя сахаравийцев и вынуждая их к изгнанию.
- Ложные обвинения после теракта в Марракеше в 1994 году: Рабат необоснованно обвинил Алжир, преследовал его граждан и спровоцировал закрытие границ.
- Связи с терроризмом: Рабат предоставил убежище лидерам GIA в «чёрное десятилетие» и продолжает финансировать подрывные сети.
- Медиативная и когнитивная война: Марокканские СМИ и цифровые армии ведут кампанию ненависти и систематической дезинформации против Алжира.
- Наркотическая война и культурное разграбление: Марокко наводняет Алжир каннабисом для финансирования преступных и террористических сетей, пытаясь при этом фальсифицировать историю и присвоить алжирское наследие.
Ламамра был предельно ясен:
«Алжир отвергает любые отношения, основанные на агрессии, двуличии и нарушении международного права.»
Внешнее посредничество не может игнорировать эту реальность
Таким образом, ни одна дипломатическая инициатива — будь то американская, катарская или любая другая — не может претендовать на «примирение» двух стран, если Марокко не откажется от своей враждебной политики и не начнёт уважать основы международного права.
Тень Кушнера и прецедент «сделки века»
Участие Джареда Кушнера, инициатора нормализации мароккано-израильских отношений в 2020 году, также вызывает обоснованные опасения.
Кушнер и Виткофф, оба выходцы из сферы недвижимости, рассматривают дипломатию как сделку, «переговоры по контракту», где всё сводится к взаимным уступкам. Такая логика, возможно, работает в специфическом ближневосточном контексте, но она неприменима к алжиро-марокканским отношениям.
Алжир не торгуется своей суверенностью, не «продаёт» свои принципы и не ищет косметических решений, чтобы угодить Вашингтону или Тель-Авиву.
Посредничество без предмета
Говорить о «мирном соглашении» — значит искажать суть конфликта.
Алжир не ведёт вооружённого конфликта, но находится в глубоком политическом и моральном разногласии с соседом, который выбрал союз с иностранными державами, враждебными стабильности региона.
Решение о разрыве дипломатических отношений, принятое в 2021 году, не было импульсивным жестом, а актом суверенитета, соответствующим алжирской дипломатической традиции, основанной на невмешательстве, уважении границ, унаследованных от колониализма, и безусловной защите права народов на самоопределение — в данном случае народа Сахары.
Заключение: мира не бывает без уважения
То, что некоторые называют «посредничеством», имеет смысл только в том случае, если оно основано на уважении фундаментальных принципов. Алжир никогда не был воинственным государством, но он также не приемлет, чтобы дипломатическая и безопасностная агрессия против него воспринималась как нечто обыденное.
Прежде чем говорить о «мире», нужно говорить о правде. А правда такова: мяч на стороне Марокко — пусть оно прекратит свои враждебные действия, начнёт соблюдать резолюции ООН по Западной Сахаре и откажется от своей провокационной политики.
Только тогда можно будет говорить о нормализации — не в форме «мирного соглашения», а как о возвращении к нормальности, основанной на праве, искренности и суверенитете.
Автор: Бельгасем Мербах
Комментарии
Отправить комментарий